Тула ушедшего века

Подписка на новости

Описание видов Тулы 1856 года. Н.Ф. Андреев

Вид с Чугунного моста

1856 год. Вид с Чугунного моста. Литография Карла Фон ШелеПрежде, нежели мы будем говорить о виде с чугунного моста, надобно доложить вам о самом чугунном мосте, который вы видите на первом плане рисунка.

С того начать, что напрасно туляне называют мостом шлюзы (ecluse), запрудь, плотину, ибо посредством этих шлюз и деревянной перемычки, над которою висит чугунный мост, устроенный для одних пешеходов (близ Чулковой слободы), удерживается вся масса воды обширного водохранилища, обливающего город и ближайшие его окрестности. Водохранилище, о котором мы сказали вам, заливает пространство чрезвычайно значительное: площадь его по геодезическому измерению оказалась больше семидесяти восьми десятин казённой меры, а окружность около одиннадцати вёрст. Это водохранилище необходимо для Тульского оружейного завода потому, что большая часть механизма, устроенного во всех его корпусах (исключая парового аппарата), приводится в движение посредством вододействующих машин. Следовательно, вода для нашего завода так же необходима, как воздух для наших оружейников. После весеннего водополья, когда на шлюзах щиты ещё не подняты, что обыкновенно продолжается около двух месяцев сряду, в заводе нашем все работы прекращаются, которые производятся водою.

Так называемый чугунный мост, недавно переделанный и получивший прекраснейшие формы, приносит двойную пользу, во-первых, удерживает воду в упомянутом резервуаре и расходует излишнюю, как изображено это на рисунке. При этом мы должны объяснить читателю, что под выражением «излишней воды» мы разумеем то её количество, которое остаётся в резервуаре от расхода на машинах, отколь она идёт уже в канал, устроенный за оружейным заводом, а не возвращается опять в резервуар; во-вторых, этот чугунный мост, соединяющий оба берега Упы, служит надёжным сообщением обеим сторонам города. Два центральные устоя упомянутых шлюз и два крайних выведены из дикого камня, в прочности которых не может быть никакого сомнения. Из этого же камня сделаны и контрфорсы. Берега, примыкающие к ним, также тщательно уложены диким камнем, который не в состоянии размыть никакая полая вода.

Площадь перед чугунным мостом, открыта по высочайшему повелению 1846 года марта 14. В 1852 году вымощена левая её сторона от шоссе, а в 1855 году правая. Около церкви протянуто уже шоссе по набережной до канавы.

После всего высказанного нами возникает вопрос: на каком основании туляне называют этот мост чугунным, тогда как он весь сделан из камня и дерева, только узорчатые (превосходного рисунка) перила его отлиты из чугуна? Выходит, что мост, о котором мы докладываем вам, скорее следует называть каменным, нежели чугунным, по тому убеждению, что чугунного-то в нём, повторяем, только своды да перила. Недавно мы повели об этом речь с одним умным тулянином, к сожалению, малограмотным, который, соглашаясь с нашими доводами, сказал: «Что делать! Граждане привыкли называть его чугунным мостом – пусть он и остаётся чугунным, а не каменным. Ведь от этого никому ни тепло, ни холодно». Мы охотно согласились с его убедительными аргументами.

На первом  же плане   упомянутого  рисунка изображена приходская церковь Сретения   Господня, которая в городе  известна   под именем Нового Никития, потому что в Туле находится храм Старого Никития.   Воздвигнутая в 773 году на месте, где некогда существо­вала Ильинская башня проезжих  вороте деревянного города (крепости), эта церковь  имеет, кроме настоящей,  два предела    во имя Иоанна Богослова и великомученика Никиты. Архитекту­ра её сходна с Воздвиженской   церковью, постро­енною несколько прежде (в 762 году). Следовательно, строители не затруднились в сочинении плана и фасада для сооружения нового хра­ма, на который сумма собиралась от доброхотных дателей. Старожилы говорят, что  будто бы на этом месте существовала деревянная цер­ковь во имя великомученика Никиты,  но это не правда. Вот доказательства: деревянный город, о котором мы упоминали, разобран по прика­занию герцога Бирона в 730 году. Как же мог­ла быть на этом  месте церковь, когда здесь возвышалась Ильинская  башня проезжих ворот? Из этого следует, что не всегда можно и должно верить рассказам старожилов, которым часто недоступны не только рукописи, но и печатные книги.

Дома, расположенные по правую сторону Упы, смиренно ожидающие набережной и мостовой, не заслуживают вашего внимания, читатель. Это длинная и узкая полоса зелени, (говоря откровен­но и без метафор), напоминает Дарьяльское ущелье относительно непроходимой грязи и слякоти во время проливных дождей. В числе сказанных домов есть и каменные, которые называются народными банями... Ничего не может быть хуже на белом свете двух вещей: русских сальных свеч и простонародных бань. Но без бань русскому простолюдину жить невозможно Летописцы наши рассказывая о мовницах, справедливо называют их «погаными». И действительно, они вполне заслуживают этого неблагозвучного эпитета.

Говоря о древних «мовницах», невольно вспомнишь о славных тифлисских (турецких) банях, о которых поэт Пушкин с восхищением рассказывает в «Путешествии в Арзрум». Но и  одесские бани не уступят тифлисским, о которых воспоминание не совсем ещё угасло в нашем воображении. Увы, тульс­кие мыльни ничего не имеют с ними общего. Впрочем, для русского человека комфорт восточных омовений – непонятное наслаждение и даже, если хотите, дело лишнее. Русскому человеку давайте 20 градусов жара по Фарен­гейту, давайте ему хороший берёзовый веник, да полфунта мыла, да кожаные рукавицы – он счастлив. Таким образом, блаженствуя, сидя на полке (высокое место в бане), он бичует себя этим веником так усердно, что иногда случалось вытаскивать таких парильщиков полумёртвыми из мылен. Таково удовольствие нашего люда. Он говорит: «Париться, так уже париться, а то не для чего и в ба­ню ходить». Нам не один раз случалось видеть разительные сцены русского удальства. Тот, кто парился в продолжение четверти часа, выбегал из бани красный, как варёный рак, и несмотря на 20 градусов мороза, бро­сался в прорубь реки или пруда, где плавал вместе с глыбами льда. Взяв такую освежительную ванну, простолюдин отправлялся опять в баню, в область нестерпимого жара, от которого трещат волосы на голове и съёживают­ся кожаные рукавицы на руках. Поместившись на своё седалище, он опять повторял операцию беспощадного бичевания себя веником.

И тульские мещане, и оружейники ещё недав­но купались в прорубях зимой, но это у них составляет какой-то своего рода таинственный обряд. Заметьте: обряд, а не обычай, что не всё равно. Те, которые о святках наряжались и носили маски, непременно должны были выкупаться после освящения воды 6-го января. А так как в этот день бань нигде не топят, то виновные в переодевании, ограждая себя крестным Знамением и творив молитву, погружались в воду три раза. Совершив это омовение, они вылезали из проруби как ни в чём не бывало, одевались в тёплую одежду и спешили согреться не движением, а огромной порцией вина, которого не выпить трём французам в два дни. Не имел ли этот стран­ный обряд какой-нибудь связи с плесканием водою, остатком языческих брачных обрядов, которые, говорят, до сих пор существуют в глуши наших отдалённых провинций?

Мы заговорились о предмете нелюбопытном, но едва ли достаточно исследованном у нас тружениками науки. Впрочем, и кичливые классические греки и римляне в лучший период своей гражданской славы любили потолко­вать в банях о предметах важных, государственных.

Там, где кипит меркантильная деятельность, где многие, очень многие, обращаясь взором и мыслию к Пречистой, во глубине души своей говорят тропарь: «Заступнице усердная», воздвигнута церковь Казанская с двумя пределами Преподобного Сергия Радонежского Чудотворца и Архангела Михаила. Вы видите эту церковь на рисунке в уменьшенном масштабе и по тому же направлению местности, о которой мы гово­рили.

Когда церковь празднует воспоминание явления Чудотворной иконы (8 июля), в Казанскую бывает крестный ход из кафедрального собо­ра. В этот день здесь служит архиерей. Необозримые волны народа наполняют не только площадь, на которой находится храм, но и другие части города. Привлечённые из отдалённых уездов для слушания всенощной, литургии и молебна, православные благоговейно безмолвствуют во время совершаемого богослужения. При одном взгляде на этот бесчисленный люд путешественник тотчас догадается, что в городе начинается ярмарка, неизвестно, когда и кем учреждённая. Предание, однако, гласить, что ярмарка бывала исстари, с незапамятных вре­мён. Это подаёт повод предполагать, что народное сборище, о котором мы говорим, едва ли не относится к XVII веку, потому что и крестный ходе из Успенского собора в Казан­скую церковь относится к тому же периоду.

Наконец,  мы обязаны   сказать,  что в глав­ном храме Казанском, построенном по плану и рисунку В. Ф. Федосеева, не отправляется ещё богослужение.  Когда разобрали старинную церковь, у строителей не было в соборе и третьей доли тех денег,  которые необходимы были на сооружение столь обширной церкви. Но рука доброхотных дателей ещё не оскудела (!)[1]. Не прошло и десяти лет, как каменная штукатурная и железная постройки окончены в одно и то же время с работами:    живописною, столярною и резною. Ценность одной позолоты   иконостаса, как мы слышали, стоить более двух тысяч полуимпералов. И крест, утверждённый в шаре над куполом, вызолоченный через огонь, отражает уже давно тысячи солнечных лучей... Рассматривая панорамический вид города Тулы с чугунного моста,   вы видите многие храмы: главы и колокольню   Собора,   купола и шпиц Успенского девичьего монастыря, три пирамидальные верха Иоанна Предтечи на дворе упразд­нённой обители иноков; там же – дом епархиального Архиерея, где помещается церковь во имя Иоанна Крестителя.  Далее: на берегу Упы видим храм во имя Живоначальной   Троицы; наконец, на оружейном заводе, близ каменной набережной на левой стороне Упы, – бывший собор Успения Пресвятой Богородицы, одно древнейших богослужебных зданий в Туле.

Во второй статье нашей, если вам угодно вспомнить, читатель, мы достаточно говорили о Тульской крепости, кремлёвском бульваре и Кривом мосте, теперь следовало бы нам сообщить подробнейшие сведения о знаменитом Тульском оружейном заводе, к которому принадлежат дом командира завода, старинная церковь и другие здания, лежащие на правой стороне Упы, изображённые на этом же рисунке, но так как г. Шеле снял с натуры вид его, вполне удовлетворительный во всех отношениях, то мы и решились присоединить особую статью к упомянутому виду.

Адаптация текста к современной орфографии - М.В. Майоров



[1] Тульские первой гильдии купцы и почётные граждане, здравствующий Степан Иванович и покойный родной брат его Иван Иванович Трухины, пожертво­вали значительную сумму, без которой не могли бы приступить к постройке столь прекрасного здания.

Читать еще

Подписка на новости

Форма входа